У Салавди Гугаева необычная, сложная, но богатая на события судьба. В первые же месяцы войны, когда успехи советских войск были малоутешительными, когда хорошо подготовленные немецкие подразделения стремительно продвигались вглубь нашей страны, чему явно способствовал и фактор внезапности, в плену оказались тысячи наших соотечественников. У пленных солдат и офицеров по-разному складывалась жизнь в фашистской неволе. Одни погибали, окончательно истощившись от недоедания и физических нагрузок; другие, пройдя все ужасы лагерей смерти, по воле судьбы возвращались на Родину, где их добивали в сталинских застенках верные псы вождя; третьи, чтобы избежать подобной судьбы, пускались на поиски счастья в далекие страны, на чужбину.
В числе последних был и Салавди Гугаев, который сполна испил чашу горя и печали, но был впоследствии вознагражден судьбой за лишения военного лихолетья.
На протяжении долгих лет он был лидером чеченской диаспоры в Америке. Благодаря стараниям и усердию Гугаева и его соплеменников в конце 40-х годов в Нью-Джерси была построена мечеть, в которой в годы изгнания вайнахов с родных земель чуть ли не ежедневно собирались братья по вере и просили Аллаха оказать милость чеченцам и ингушам в их возвращении в родные края. Подпись С.Гугаева первой стояла под письмами, адресованными в ООН. Это он первым перекинул мосты общения между чеченцами и ингушами Америки и Ближнего Востока.
Предлагаем вниманию читателей интервью с Салавди Гугаевым в один из его визитов на Родину, в Чечню, в 1990 году.
– Я представляю гудермесскую газету «Гумс». Нашим читателям будет интересно узнать о вашей судьбе непосредственно из ваших же уст.
– О! Гудермес…… Помню, помню!…
С этим селом меня связывают детские воспоминания. Было это в 1930 году. В то время в Гудермесе жил и работал мой брат, и мне – одиннадцатилетнему пацану – пришлось с ним рядом провести три месяца. Хорошо помню речку Гумс – тихую, спокойную. И во сне, и наяву я часто вспоминаю Гудермес. В моей памяти он остался очень зеленым, благоухающим в весенне-летнем цветении селом.
– Сейчас это город.…
– Да? Ты знаешь, с Гудермесом меня связывает и еще одно обстоятельство: со мной в плену находились два твоих земляка. Одного звали Яхья. Был он парнем что надо: небольшого роста, со смуглым лицом и приятной внешностью.
– Фамилию не помните?
– К сожалению, забыл. Но должен сказать, я побывал в жизни во многих переделках, и в военных действиях, и в плену он был надежнейшим товарищем, настоящим къонахом (рыцарем). Я его очень уважал.
Второго звали Исраилом… Или фамилия его Исраилов? Запамятовал. Он был выходцем из Бетта-Мохка (Ножай-Юртовский район. – Х.Б.). Мы еще подтрунивали над ним: «Хьан беттина шун мохк?» (Игра слов: «кто пожарил ваше село?»).
В конце 1941 года наши пути-дороги разошлись. В Восточной Пруссии, в плену, его забрали куда-то по болезни. После этого больше ни разу я его не видел. Я наводил справки. Мне кажется, Исраила (или Исраилова) нет в живых. А вот Яхья, может быть, еще и здравствует поныне, по крайней мере, я надеюсь на это. В день нашего расставания его увозили на работу, так его и след простыл.…
После этого с другими земляками нас перебросили из Восточной Пруссии в Шлезвиг (административная территория в Германии. – Х.Б.). Здесь нам очень помогли французы. Зиму с 1941 на 42 год мы провели близ Бреслау, во французском лагере. Суровая была зима. Очень много пленных погибло в ту пору от голода и холода по всей Германии. Особенно много было среди них русских и украинцев. Многие из них остались лежать зарытыми на чужбине……
Нас спасло то, что в новом лагере условия были несколько лучше: с едой и одеждой проблем было поменьше. Но особенно помогло то, что мы очень крепко держались друг за друга. Если бы не наша взаимная поддержка, мы пропали бы поодиночке. Буквально за руки ходили. Хотя разделения по национальным признакам в лагерях для пленных совсем не было, но все же… земляки есть земляки. Из 15 человек 8 остались в живых. Военнопленных после расформировали и отправили в Италию, откуда потом многие попали в 8-ю английскую армию. Некоторым «посчастливилось» вернуться на Родину.
– Как же сложилась ваша дальнейшая судьба, как Вы вообще оказались в Америке?
– Когда мы получили свободу передвижения, встал вопрос: где дальше жить, работать? Возвращаться на Родину было чересчур опасно, оставаться в Западной Европе было сложно: велик был процент безработных. И мы решили пересечь Атлантический океан. Было нас 15 человек, решивших попытать счастья на дальних берегах. Почти столько же направились в Турцию, а 10 человек остались в Германии. Я говорю только о вайнахах.
– Ну и как Вас встретили Штаты? Трудно было начинать новую жизнь?
– Вначале было очень трудно. Дополнительные трудности возникали из-за незнания английского языка. Но затем нам повезло: встретились с земляками. Очень помог нам племянник Тапы Чермоева Амирхан. Уже за год до нас оказался в Америке Абдулла Цароев – верный наш помощник во всех житейских проблемах.
Вскоре каждый из нас, благодаря землякам, нашел себе работу, и уже через полтора-два года мы неплохо зажили. Главное там – найти сносную работу, а остальное – дело наживное.
– Неужели в Америке рабочее место – гарантия безбедной жизни?
– В принципе, там и работу найти не так уж сложно, если ты настойчив и трудолюбив. Америка не такая уж и плохая страна, как вы о ней думаете… (смеется). Там с голоду не помрешь.
– А среди наших земляков есть люди, которые бедствуют, плохо устроены?
– Что ты?! Нет, конечно. Все стоят на ногах крепко: жили и живут в достатке.
– Потомки Ваши знают, где их корни?
– Дети и особенно внуки, к большому сожалению, родного языка не знают. Американский образ жизни заставил их больше внимания уделять насущным проблемам, заниматься бизнесом. Так получилось, что родной язык для них отошел на второй план. И еще. У большинства из них и матери, и жены – женщины других кровей. Что делать: «своих» не было. Но живут действительно очень безбедно: на хороших должностях, получают большие деньги. Умны, грамотны, образованны как мужчины, так и женщины. Всего нас в Америке 15 семей. Двоих стариков уже успели похоронить на чужой для них земле. Они были моими товарищами по фашистскому плену.…
– Вы уже второй раз в Чечено-Ингушетии. Как Родина встретила своего сына?
– О, это не передать словами! Успел побывать в родных местах, откуда в далеком 41-м я уходил на фронт, встретился с родственниками. Что и говорить: Даймохк есть Даймохк, ничто с ним не сравнится.
Что касается тех событий, которые происходят в Союзе, и, в частности, в Чечено-Ингушетии, это нечто неожиданное, загадочное и даже непонятное для всего остального мира. Вы перевернули все представления о своей стране. Никогда бы не подумал, что в Союзе возможны демократические преобразования, что люди получат свободу на деле, а не на словах.
– А какой Вам представляется перспектива перестроечного процесса?
– Трудно сказать. У вас слишком непредсказуемое общество. Будем вместе молиться Аллаху за ваше дальнейшее благополучие.
– Хорошо. А что бы Вы пожелали читателям нашей газеты?
– Конечно, всего самого хорошего! Хотите, я буду вашим репортером по США? Я ведь за три месяца, прожитых в детстве в Гудермесе, остался в долгу перед его жителями. Больше того, за публикацию моих материалов не Вы будете платить мне гонорар, а платить буду я за ваши услуги, причем в долларах… (смеется).
– У нас так не принято.
– Да шучу я. Но связь с вами действительно согласен поддерживать.
P.S. Несколько лет назад в США проходил чемпионат мира по вольной борьбе. В финальной схватке наш знаменитый земляк Салман Хасимиков встретился с грозным американским тяжеловесом Брюсом Баумгартнером.
В родных стенах американский борец боролся с удвоенной силой, вел в баллах. А в какой-то момент Салман оказался вообще в крайне тяжелом положении – на грани туше. Вдруг в рядах зрительного зала на чистом чеченском языке раздался возглас: «Салман! Эхь дац и, нохчи вац хьо!» (Салман! Не стыдно? Ты же чеченец!). Это было так неожиданно для Хасимикова, а слова так задели темпераментного горца за живое, что у него утроились силы. Сначала он ушел из сложного положения, а затем в лихих атаках заставил капитулировать кумира местных болельщиков. Баумгартнер был ошеломлен и подавлен.
После победного для себя поединка Хасимиков первым делом начал поиск своего «спасителя». Долго искать не пришлось: тот сам спешил навстречу победителю. Перед Салманом стоял высокий подтянутый седовласый человек. Это был он – Салавди Гугаев. Чеченец из Америки. Человек, который умеет вовремя приходить на помощь. Наш заокеанский брат родом из Шатоя.
Газета «Гумс». 1990 год.
11 АПРЕЛЯ 2010 ГОДА САЛАВДИ ГУГАЕВА НЕ СТАЛО. ДАЛА ГЕЧДОЙЛА ЦУННА. ДАЛА ДЕКЪАЛВОЙЛА И.
А с боевым товарищем Салавди Яхьей я вышел на связь сразу после публикации этого интервью в печати. Он был жителем с.Энгель-Юрт Гудермесского района. Дважды встречались с ним. Он очень тепло отзывался о Салавди. Его сегодня нет в живых. Дала гечдойла цунна а…
Хожбауди
БОРХАДЖИЕВ